— Чипа сегодня видела? — лениво спросила Мисти.

— Он говорит, что ему надо работать. — Тон у Осени был презрительный.

— Будешь так мазаться, никогда не загоришь.

Только через секунду я сообразила, что Мисти обращается ко мне.

— Я не загораю. Я подвержена ожогам.

— «Подверженаожогам»! — передразнила меня Осень писклявым голоском. — Что за хрень такая «подвержена»? — произнесла она нормальным голосом, низким и хрипловатым.

Мисти перекатилась на живот.

— Сигаретку дай.

Осень извлекла из кармана джинсов помятую пачку «Салема», вытряхнула сигарету и бросила ее в сторону Мисти. Затем бросила вторую мне. Я подняла сигарету и посмотрела на нее.

Осень с сигаретой в зубах села, выудила из другого кармана спички и дала прикурить Мисти. Та прикрывала огонек крохотными ладошками, хотя ветра не было.

Осень повернулась ко мне.

— Нет, не так. — Она раздвинула пальцы правой руки буквой «V» и вставила сигарету между средним и указательным пальцами. — Тебе вообще сколько лет?

— Четырнадцать.

— И ты ни разу не курила?

Мисти курила и наблюдала за нами. Она в инструкциях не нуждалась.

— Расслабь пальцы.

Каштановые волосы Осени сильно уступали моим по длине. Мои доходили до талии.

— Черт, ты держишь ее, как ручку. Вот, смотри.

Она вынула изо рта незажженную сигарету и взяла ее в левую руку — пальцы расслабленные, почти вялые. Большим пальцем правой руки она сдвинула крышку со спичечной упаковки и отломила одну спичку так, что ее головка едва касалась наждачной полоски. Затем тем же пальцем резко провела спичечной головкой по полоске. Спичка загорелась с первого раза. Осень прикурила, глубоко затянулась, выдохнула дым мне в лицо и протянула мне сигарету.

— Не пытайся зажигать спички так, — предупредила она. — Иногда вся упаковка вспыхивает разом. Реально сгоришь.