— Он небогат?

— Молодой еще.

— Влюблен в тебя?

— Да, хочет, чтобы я ушла из заведения.

— Значит, ты была с ним, когда пришли два посетителя и сели за перегородкой?

— Да.

— Ты их не видела?

— Видела потом, со спины, когда они уходили.

— Они долго сидели?

— С полчаса.

— Шампанское с твоими подружками пили?

— Нет. Кажется, заказывали коньяк.

— И сразу же заговорили о графине?

— Не сразу. Сначала я не обращала внимания. Первое, что я расслышала, была фраза: «Понимаешь, у нее осталась большая часть драгоценностей, но при ее образе жизни их надолго не хватит».

— Какой был голос?

— Голос мужчины. Немолодого. Когда они уходили, я заметила, что один из них — маленький, коренастый, седой. Должно быть, он и говорил.

— Почему?

— Второй моложе, а голос был человека в возрасте.

— Как он одет?

— Не заметила. Во что-то темное, возможно в черное.

— Они сдавали пальто в гардероб?

— По-моему, да.

— Значит, он сказал, что у графини еще есть драгоценности, но при ее образе жизни их надолго не хватит?

— Совершенно верно.

— Как он собирался ее убить?

Женщина была совсем молоденькая, намного моложе, чем хотела казаться. Временами она напоминала маленькую девочку, которая вот-вот сорвется на истерику. В такие моменты она не сводила глаз с часов, словно черпала в них силы. Ее покачивало. Должно быть, она очень устала. Бригадир чувствовал аромат ее косметики, к которому примешивался слабый запах пота.

— Как он собирался ее убить? — повторил Симон.

— Не знаю. Я ведь была не одна и не могла все время прислушиваться.

— Альбер тискал тебя?

— Нет. Только держал за руки. Пожилой сказал что-то вроде: «Я решил провернуть дело сегодня ночью».

— Но это вовсе не значит, что он собирался ее убить. Может, просто хотел украсть драгоценности. А может, он — обычный кредитор, который думал послать к ней судебного исполнителя.