
– Что за наглость ты себе позволяешь, пират? Как ты посмел явиться в такое место! Я вздерну тебя на виселице прямо в порту.
Тич растянул рот в широкой улыбке и подбоченился.
– Не подобает так разговаривать человеку, облеченному властью, мистер Фельтон. – Голос Тича раскатами грома прокатился по залу.
Упитанный юнец – губернатор Фельтон, как догадался Красные Мокасины, – покраснел.
– Это крайняя дерзость, Эдвард Тич. Ты что думаешь, в этом зале или вообще где на белом свете найдется хоть один человек, кто поверит, что ты теперь не вызывающий отвращения и заслуживающий наказания преступник, а законопослушный гражданин? Ты что думаешь, если ты отказался от разбоя в открытом море, то можешь чинить разбой здесь, в здании Законодательного Собрания Каролины? Ты что, издеваешься над нами? Если ты пришел сюда с клинком и пистолетом, чтобы заставить нас исполнять твою волю, то приготовься к худшему. А если нет, то убирайся отсюда. Этот Совет – серьезный и авторитетный орган, и он влияет на судьбу каждого из нас. Мы не позволим тебе устроить здесь балаган.
– Может, пример покажете и для начала прекратите свое клоунское кривлянье? – проворчал Тич. Красным Мокасинам показалось, что он уловил в голосе пирата напряжение, как будто вежливость давалась ему неимоверными усилиями и в этот момент застряла у него костью в горле. – Ну и кого вы пригласили на этот Совет? Достопочтенных губернаторов? Да каждый из них слаб, как новорожденный котенок.
