— Скажи, Кульков, только честно — ты употребляешь? — хмуро спросил заместитель и щелкнул себя указательным пальцем по сонной артерии.

— Ни-ни… Мне сейчас что водка, что керосин, одинаково. Даже притронуться противно.

— А запах улавливаешь?

— Улавливаю.

— На каком расстоянии?

— От человека или от бутылки?

— От человека, естественно.

— Ну не знаю даже… Метров с десяти, наверное… А вы что, в ГАИ меня хотите определить?

— Нет, ГАИ как-нибудь и без тебя справится. Просто к тебе поручение одно имеется. Общественное. — Заместитель с многозначительным видом постучал карандашом по столу. — Утром, как на службу явиться, первым делом возле некоторых кабинетов прогуляйся. Каких конкретно, я тебе потом скажу. Но вовнутрь не заходи! Только принюхайся и все. И если откуда-нибудь вдруг запашком потянет — мне доложить. Ясно?

— Не ясно, — потоптавшись на месте, сказал Кульков.

— Почему? — раздраженно спросил заместитель. Он терпеть не мог, если кто-то не понимал того, что ему самому представлялось совершенно ясным.

— Я так понимаю, что вы мне стукачом предлагаете стать.

— Как ты сказал? Стукачом? Чтобы я от тебя таких слов больше не слышал! Нахватался в КПЗ от блатных! Тебе русским языком сказано — общественное поручение! Сегодня ты нам поможешь, а впоследствии, возможно, мы тебе. Учти, аттестацию на тебя мне писать придется! А вопросов по тебе много. И на работе и в моральном плане.

— А что в моральном плане?

— А то, что имеются сигналы, будто ты в период отпуска сожительствовал с посторонней женщиной! Знаешь, как это выглядит в свете последних постановлений партии и правительства, направленных на укрепление советской семьи?

— Знаю… — вздохнул без вины виноватый Кульков. — Только общественное поручение вы мне другое дайте. Газеты, может, подшивать или в ленкомнате стулья ремонтировать.