— Ну что, тронемся дальше? — сказал он, затоптав каблуком окурок.

— Тронемся, — согласился Кульков.

Спустя четверть часа с гребня очередного холма они увидели впереди серую полоску дорогой, по которой в обе стороны сновали крошечные разноцветные автомобили, казавшиеся отсюда юркими весенними жучками.

На обочине шоссе, в нескольких шагах от кромки бетонного покрытия тонюсенькая ниточка живого человеческого запаха обрывалась, исчезала, поглощенная дизельным чадом, развеянная стремительными воздушными вихрями.

— Здесь его машина ждала, — сказал Кульков.

— Похоже, что так, — согласился участковый. — Вот след правого протектора. «Москвич», скорее всего.

— Было их, значит, двое. Про первого я тебе все рассказал. А про второго… — Кульков глубоко втянул в себя воздух, вновь уловив ничтожную частичку загадочного мятного запаха — запаха боли, лекарств, старости. — Про второго ничего не скажу. Вот только капли какие-то он принимает. Скорее всего от сердца. Но точно не знаю…

Следующей ночью в деревне Каменке, совсем на другом конце района, был обворован небольшой промтоварный магазин. В понедельник Такая же участь постигла орсовский универмаг на станции Барсуки. Во вторник злодеи сделали себе выходной, а в среду, четверг и пятницу тряхнули еще три магазина подряд, в том числе один городской, охраняемый ночной милицией. Прибывший через пять минут дежурный наряд, не обнаружил ничего, кроме расколотой витрины. Преступники, а вместе с ними и полторы тысячи рублей, спрятанных под бочкой с атлантической сельдью, бесследно исчезли.

Вся районная милиция буквально сбилась с ног. Инспектора уголовного розыска и участковые все ночи напролет мотались по проселкам, а днем отсыпались. На трассе были установлены дополнительные посты, регистрировавшие номера всех транспортных средств, проезжавших мимо после полуночи. Из Управления «для оказания помощи» прибыла целая бригада майоров, еще более усугубивших неразбериху и сумятицу.