Было задержано полтора десятка подозрительных граждан, один из которых действительно сознался в краже велосипеда, совершенного им лет двадцать назад, еще в подростковом возрасте. Всем завмагам было дано указание на ночь забирать выручку домой, однако большинство из них наотрез отказались — дескать, своя жизнь дороже (к этому времени по району уже разнесся слух, значительно преувеличивающий численность и опасность преступников, якобы уже повесившей на громоотводе строптивого сторожа и в упор расстрелявшей из автоматического оружия милицейскую засаду). На механическом заводе в спешном порядке изготавливались металлические ящики для хранения денег — сейфы давно числились в дефиците и о том, чтобы снабдить ими каждый магазин, не могло быть и речи.

В этой заварухе о Кулькове забыли, тем более, что его заключение о первой краже было вначале начисто опровергнуто Печенкиным, а потом и высмеяно Дирижаблем. Он исправно приходил на службу, помогал дежурному отвечать на телефонные звонки, носил из столовой обед для административно арестованных и подсоблял машинистке Вальке подшивать служебные бумаги. Свободного времени сейчас было у Кулькова более чем достаточно и он посвящал его размышлениям. Мыслить абстрактно он не любил, занимали его вопросы чисто практические, а в особенности эта треклятая серия краж.

Надо сказать, что до этого он насмотрелся их немало. Кражи бывали разные: мелкие и крупные, тщательным образом подготовленные и совершенные наобум, кончавшиеся горем и кровью и такие, после которых весь отдел неделю покатывался от смеха. Случалось, что воры очищали магазин полностью, прихватив даже пожарные багры и огнетушители, а иногда, выпив, закусив и справив нужду в ящик с макаронами, они уходили восвояси, не позарившись ни на меха, ни на хрусталь, ни на бижутерию. Как-то раз неизвестный преступник, прихватив дефицитный египетский ковер, оставил возле кассы полную его стоимость.