Впервые Ия увидела, как с лица Сергея сошла высокомерная усмешка. Он взволновался, стал расспрашивать, как записываться, где записываться, трудно ли попасть, долго ли в очереди ждать. Папа отвечал серьезно и обстоятельно, без тени улыбки, только в глазах его за стеклами очков Ия уловила смешливые искорки. Она уже открыла рот, чтобы сказать: "Стоит ли возиться. Рыжик, ведь медицина старый хлам, сплошное шарлатанство?" Отец угадал ее реплику, приложил палец к губам.

- Здорово ты его поддел, папка, - сказала она, когда гости разошлись.

- Не люблю пустословия, - пожал плечами доктор. - "Знахарство, старый хлам". А когда пальчик поцарапал, бегом в поликлинику. Мыльный пузырь твой Сережа. К сожалению, мыльные пузыри занимают много места и привлекают взор. Даже нравятся некоторым, даже любуются ими.

Ия удивилась его раздражению. Потом догадалась:

- А, понимаю, ты всех мальчишек рассматриваешь как потенциальных женихов. Не бойся, я не приведу к тебе в дом такого зятя. Рыжик мне совсем не нравится, абсолютно. Но я собираюсь на сцену, я должна изучать всякие жизненные типы.

Среди "жизненных типов" был у Ии и настоящий взрослый поклонник, Маслов, молодой докторант химических наук и старик по ее понятиям, лет тридцати восьми - сорока, с заметной плешинкой на макушке. Ия всегда наблюдала эту плешинку, когда Маслов наклонялся, чтобы церемонно поцеловать ей руку. Он вообще был церемонен, преувеличенно вежлив, медоточив, любил высокопарные слова, отпускал изысканные комплименты насчет внешности Ии, ее платьев, прически, вкуса, изящества, отдельно насчет пальчиков, губок, глазок, щечек. Ия иногда ходила с ним в театр, и не без удовольствия. У Маслова никогда ничего не срывалось ("Все как по Маслову", - язвил Сережа). Билеты доставались заблаговременно, места были отменные, не надо было томиться в очередях или ловить "лишний билетик" у выхода из метро.