В антракте бывали пирожные или шоколад, если Ия изволила согласиться, затем следовала чинная прогулка с обсуждением туалетов встречных дам. Попутно Маслов похваливал фигуру и туалет своей спутницы. Ия чувствовала себя манекенщицей в Доме моделей или даже хуже того манекеном на витрине с ярлычком: "Невеста-люкс, экстракласс". Принадлежать к экстра-классу было лестно, быть манекеном скучновато, тем более что Маслов повторялся в выражениях своего восхищения.

От отца Ия узнала, что Маслов считается дельным и перспективным ученым. Но о работе своей он никогда не рассказывал, от расспросов уклонялся.

- Красавица моя, вам это будет скучно-прескучно, - уверял он. - Я занимаюсь изучением длинных-предлинных, томительно-монотонных молекул, увешанных радикалами, унизанных радикалами с невыразительно-однообразными названиями, все на "ин". У меня совести не хватит говорить о них с хорошенькой девушкой в театре.

И переводил разговор на прелестные ручки и глазки.

Ия так и не поняла, Маслов боится ей наскучить или скучает на работе сам. Или же, и такое бывает у специалистов, высоко ценит свои специальные знания, считает, что другие просто не способны понять его.

Однажды Ия нарочно свела его со своими сверстниками. Ребята встретили Маслова в штыки, не без тайной ревности, издевались над ним с откровенной мальчишеской грубостью, вслух хохотали над замысловатыми комплиментами. Ия была уверена, что Маслов исчезнет навеки, но он позвонил на следующей же неделе, пригласил Ию не куда-нибудь - в Театр на Таганке.

- А мне показалось, что вы обижены, - сказала Ия, почти извиняясь. Она чувствовала себя немножко виноватой, если не виноватой, то неделикатной хотя бы.

- Я не отступаю так легко, - заявил Маслов в ответ. - И в конце концов добиваюсь своего.

"Ну-ну! - подумала Ия. - Самомненьнце, однако! Но на этот раз ты уйдешь с носом".