И кроме того, можете поздравить меня с тем, что ту ночь я лично встречался и беседовал с Александром Сергеевичем Пушкиным. И не просто встречался, и не просто беседовал, а отметил с ним его день рождения. Полистайте книжки, проверьте. 24 мая граф Воронцов, одесский губернатор, услал Пушкина из Одессы, приказав ему установить размеры ущерба, нанесенного саранчой. Свой день рождения поэт провел, так сказать, на колесах и записал в дневнике: «Mai 26. Vin de Hongrie». То есть «венгерское вино». И это венгерское вино он пил в моем присутствии, а о жалком человечке Фоме Шульце он не помянул нигде и никогда, хотя это именно Шульц — а точнее говоря, Веалаб (то есть «Балаев» навыворот) нечаянно подсказал ему будущее поэтическое гениальное озарение. Именно так, потому что Пушкин написал стихотворение «Я помню чудное мгновенье» год спустя, уже будучи выслан из Одессы в Михайловское.

Воздайте должное моей сдержанности и самообладанию. Что было бы, если бы я увлекся и прочел Пушкину это стихотворение полностью? Я вам скажу, что было бы: Пушкин никогда не написал бы этого стихотворения, справедливо полагая, что оно уже кем-то написано. Мы лишились бы бесценного шедевра. Но равным образом мы его не имели бы, если бы Шульц-Веалаб не толкнул легонько мысль поэта в нужном направлении. Вот и рассуждайте после этого о «гениальных озарениях».

Конечно, в моем рассказе есть одна маленькая натяжка. В ту ночь Александр Сергеевич Пушкин и Александр Петрович Балаев находились друг от друга в пятидесяти верстах. Главный хранитель — на то и Главный хранитель, чтобы такие вещи предусматривать заранее и не допускать. Но и не спешите обвинять меня в слишком вольном обращении с фактами. Мы же с вами реально мыслящие люди! Так вот и давайте реально мыслить. Я совершил бросок во времени на шестьдесят тысяч суток, чему соответствует отрезок длиной в сорок пять парсеков в комплексном пространстве. Переведем это в масштабы точной науки — баллистики. Хотите — считайте, хотите — нет, но это означает, что, пролетев, скажем, два километра, снаряд отклонился от цели на ангстрем с небольшим. Какой же реально мыслящий артиллерист счел бы такое попадание промахом? Нет такого артиллериста. Учитывать подобные отклонения нет никакого смысла, утверждает баллистика. Я с ней не спорю и вам не советую.