Мне предстояло принять ответственное решение, должен ли был я повернуть обратно в Вильгельмсгафен или пытаться все же идти в Каттаро? Ни одна из этих перспектив не была приятна. Мы уже израсходовали тридцать одну тонну топлива, и на обратный путь вокруг северной оконечности Шотландии я имел в своем распоряжении только двадцать пять тонн. Казалось, что этого количества будет достаточно. Менее вероятным было, чтобы топлива хватило до Каттаро.

«Мы пойдем в Каттаро, — сказал я своей команде. — Если счастье будет на нашей стороне, то мы дойдем туда благополучно».

Теперь наш успех зависел от количества погружений, которые нам придется сделать на переходе. Подводный ход приводит к расходу значительного количества топлива. Если мы не встретим неприятельских судов, которые принудят нас идти под водой, то, думал я, пользуясь экономической скоростью хода, мы сможем довести поход до успешного конца. С другой стороны, если противник будет нам слишком сильно досаждать и наш запас топлива иссякнет, то нам придется искать убежища в каком-нибудь нейтральном порту и интернироваться.

Из всех медлительных походов, которые я когда-либо видел, наш был самым тягучим. Мы просто ползли как черепаха, держась в стороне от обычных торговых путей. Где бы мы ни обнаружили дым, мы самым предупредительным образом уступали дорогу встречному кораблю. Поход от мыса Финистерре до Гибралтара занял четверо суток. Стояли солнечные тихие дни. Мы часами бездельничали, предаваясь сну и играя в карты на палубе, и ни разу не погружались.

В Гибралтаре никто еще не думал о подводных лодках, потому там не было и рыскающих кругом патрульных судов. Мы столь бережно относились к расходованию своего топлива, что вошли в пролив в надводном положении.