Это было 6 мая 1915 года. «U-21» прижималась к африканскому берегу, держась насколько это было возможно в стороне от британских кораблей и береговых орудий. Мы мирно совершили дневной переход, но вечером появились в виду два маленьких британских миноносца. Выследят ли они нас? Они шли, вообще говоря, по направлению к нам. Да, они заметили нас. Очень плохо, но в этом не было никаких сомнений. Они внезапно повернули и пошли полным ходом прямо на нас.

«Приготовиться к погружению!» — отдал я неохотно приказание. Мы легко ушли от них, но от этого было не легче. Я берег свое топливо с большей скупостью, чем нищий бережет свои гроши. А затем новость о появлении в Средиземном море германской лодки уже нельзя было скрыть от наших противников. Она должна была встревожить союзные корабли Галлиполи и вызвать посылку на поиски нас британских истребителей.

Все это значило для нас большее количество погружений и большую трату драгоценного топлива.

Мы пробирались вперед еще более осторожно, чем раньше, держась возможно дальше от обычных морских путей. Возглас вахтенного командира: «Корабль!» — и на нашем пути появляется большой британский пароход. Он, несомненно, был вооружен. Нам больше ничего не оставалось делать, как погрузиться. Я с тоской смотрел на уровень топлива в цистернах, который опускался все ниже. А затем миноносцы. Два французских корабля заметили и атаковали нас. Снова неприятное погружение.

Через неделю после перехода Гибралтарского пролива и через восемнадцать дней по выходе из Вильгельмогафена «U-21» вошла, наконец, в Адриатику и 13 мая была взята на буксир австрийским миноносцем. В наших цистернах оставалось 1,8 тонны топлива. Я могу забыть другие числа, свой день рождения, свой возраст, но эта цифра неизгладимо закреплена в моей памяти.

Находясь в Каттаро, мы получили детальные сведения о положении дел в Дарданеллах: англичане и турки на Галлиполийском полуострове вели упорную смертельную борьбу. Анзакские