- В зеркале, - сказал Ванюшка, - ты будешь видеть ее в зеркале. Но только через двадцать лет, а пока ты будешь жить как все люди, и почти никаких флуктуации вокруг тебя не возникнет. Я буду навещать тебя, правда, в других обликах. Не выделяйся, не задирай хвост, будь спокоен и мудр. Сохранность твоей жизни я гарантирую на этот срок.

- А потом?

- А потом мир вывернется наизнанку, как твои мозги! - хихикнул Философский Камень. - И тогда даже я не смогу предсказать, что случится через минуту.

- Но для чего тебе это "нечто"? Разве ты сам не можешь сделать его?

- Это невозможно. Это должно сотвориться само. И как знать, быть может, ты и сотворишь Это. Сам, без посторонней помощи. Или члены твоей семьи найдут Это случайно, не зная о нем. Я даже не знаю, как Это выглядит, только для меня Это столь важно, что Говорильня сразу пересыхает, едва я задумаюсь.

- Как я узнаю, что это и есть Это?

- Узнаю я, когда увижу. А твое дело - искать. Искать и искать.

- Ладно, - сказал Юра, решившись, - тащи свои бумаги.

- Пара пустяков! - воскликнул Ванюшка, обретая Всепроникающую форму. Это я живенько!

Через минуту он уже зависал над столом с куском пергамента, исписанным вязью санскрита и с маленьким перочинным ножичком.

- Здесь все обговорено. Можешь проверить. Без обмана.

- Я верю, - сказал Юра и, зажмурив глаза, полоснул лезвием по запястью.

Гусиное перо было всучено ему, и он, обмакнув кончик в густеющую кровь, поставил неумелую роспись. Полным именем: Юрий Петрович Оленев.

- Экземплярчик останется у меня, - весело сказал Ванюшка и, превратившись в Пылевидную форму, выпорхнул в форточку, вместе с набежавшим сквозняком.

Это вернулся отец.

- Опять нахимичил? - спросил он, принюхиваясь. - Да еще руку порезал! Ох, и достанется тебе в субботу! Давай перевяжу.

- Не надо, папа. Иногда мне не хочется делать то, что мне не хочется делать. Это заживет само.