В конце концов Богдан опустил бутыль со сливовицей.

— А-ах! — сказал он, вытирая рот рукавом. — Очень хорошая выпивка. Я…

Внезапно ударил луч прожектора — откуда-то снаружи замка. Смит замер, его глаза заслезились из-за неожиданной смены кромешной тьмы на яркий свет. Голос, усиленный мегафоном, проревел:

— Не двигаться! Стойте, где стоите! Вы в плену у Независимого Хорватского Государства!

Богдан замычал как бык:

— Я ни одному траханому хорвату не дамся!

Он потянулся к своей винтовке. Но не успел он закончить это движение, как град пуль сбил его с ног. Смит и Дринкуотер бросились на землю, закрыв головы руками.

Что-то горячее и мокрое брызнуло Смиту на щеку. Он потрогал ее рукой. В ультрафиолетовом свете прожектора кровь Богдана казалась черной. Партизанский вожак был все еще жив. Издавая попеременно крики и стоны, он корчился на земле, пытаясь удержать свои кишки внутри живота.

Послышался шум сапог — из тьмы возникли усташи, включая доктора с повязкой Красного Креста на рукаве. Медик схватил Богдана и воткнул ему в руку шприц. Богдан изо всех сил попытался его вырвать, но двое усташей не дали партизану этого сделать.

— Мы тебя починим, чтобы ты заговорил, — проворчал один из них. После чего он заговорил с нетерпением, а тон его голоса сменился на издевательский: — А потом снова разберем на части, по кусочку отколупывать будем.

Дуло винтовки прижалось ко лбу Смита. Он скосил глаза, глядя на ствол.

— Поднимайся на ноги, шпион, — сказал держащий винтовку усташ. Его убедительность исчислялась 7,92 миллиметрами. Смит немедленно повиновался.

В сверкающей дыре, проделанной во тьме прожектором, появился усташеский майор. Он направился к Смиту и Дринкуотеру, которому тоже приказали подняться на ноги. Смит вполне мог бы использовать складки майорской формы для бритья, а пряжка ремня могла бы заменить зеркало. На фоне безупречного наряда усташа неопрятный вид англичанина был заметен еще больше.