Скамьи из черного отполированного дерева, блестящее стекло и статуя Богородицы за алтарем были несомненно католическими, что помогло Смиту забыть то, что следовало забыть и вспомнить то, что следовало вспомнить — он был всего лишь рыбаком, благодарящим Господа за славный улов. Он вынул дешевые пластиковые четки и начал их перебирать.

Большая церковь была далеко не переполнена. За несколько скамей от Смита и Дринкуотера молилась пара хорватских солдат в хаки. Рядом с ними преклонил колена старик. С другой стороны церкви находился лейтенант люфтваффе. Архитектура интересовала его больше, нежели духовное самосовершенствование — он увлеченно фотографировал колонну с орнаментом, стилизованным под листья аканта. И, наконец, старушка с метлой и совком медленно двигалась вдоль скамей, подметая пыль и обрывки бумаги.

Уборщица приблизилась к Смиту и Дринкуотеру. Если бы они не посторонились, она наверняка прошла бы прямо сквозь них, не в силах прервать свой привычный ритуал.

— Спасибо, спасибо, — произнесла она с одышкой, совершенно не заботясь о непрерывности их молений. Через несколько минут она так же потревожила солдат.

Смит посмотрел на пол. Сначала ему показалось, что уборщица просто промахнулась, не обратив внимания на солидный клочок бумаги. Потом он сообразил, что до старушки никакой бумажки здесь не лежало. Перебирая свои четки более истово, он пришел в небольшой религиозный экстаз и стал на колени. Когда он поднялся обратно на скамью, бумажка была у него в кармане.

Они с Дринкуотером молились еще около часа, после чего пошли назад к своему рыбацкому баркасу. По дороге Дринкутер сказал:

— Без сложностей никак, а?

— А ты ожидал, что будет просто? Это же Хорватия, в конце концов, — ответил Смит. — Тот парень, который купил наших угрей, наверняка и сам понятия не имеет, где пройдет настоящая встреча. Бог свидетель, оно и лучше, что он ничего не знает, это уж точно.

— Это уж несомненно, — согласился Дринкуотер. — Кроме того, если б нас подозревали, то усташи схватили бы нас в церкви. Таким образом, мы бы рисковали выдать… — Он замолчал. Некоторые имена лучше не произносить вообще, особенно в Риеке. Даже если поблизости никого. Даже в середине фразы, сказанной по-итальянски.