Лёгкая заинтересованность возникла в глазах ледяной красотки. Я тут же отнёс её на свой счёт, да вспомнил, что фэйс глухо закрыт бородой и усами. Впрочем, едва выводы были сделаны, заинтересованность тут же потухла. Холодный взгляд перебрался с меня на толстячка.

- Видишь, дорогая, - забормотал он. - Я же обещал тебе сюрприз.

А я жёстко понял, что НЕ МОГУ вручить такому великолепию обычный чупа-чупс. Таким вручают бриллиантовые диадемы, жемчужные ожерелья, серьги с сапфирами и золотые короны.

Положение неожиданно спас толстячок. Он подобрался ко мне, поднялся на цыпочки и зашептал в ухо что-то влажно-неразборчивое. Потом я ощутил, как с меня стянули перчатку и сунули в руки коробочку среднего размера. И я понял, что это не для третьего отделения дедморозовского мешка. Это - то самое, что предназначено Снежной Королеве. Но по каким-то причинам толстячок вручить эту коробочку не решался.

- Самой обворожительной, которую я встретил за этот вечер, - торжественно возвестил я, не покривив душой, и вручил подарок.

Холёные пальцы, увенчанные алыми ноготками, медленно открыли коробку. На атласной подкладке лежало ожерелье с довольно крупным бриллиантом.

- То, которое тебе нравилось, - пробормотал толстячок, теребя золотую цепь у горла. - Я ведь это... Весь мир к твоим ногам.

Снежная Королева потеплела. Её улыбка показала лучшим местам, что они сегодня не будут удостоены чести её посещения. Толстячок счастливо замигал глазами, добираясь до понимания, что жизнь это... налаживается. А мы почувствовали себя лишними.

Но уйти не успели. Красотка профланировала к зеркалу в противоположном конце коридора, а окрылённый счастливец нырнул в комнату, где журчали душещипательные мелодии, и появился оттуда, держа, словно коробейник, огромное блюдо, засыпанное бутербродами с чёрной и красной икрой.

- Вы это... угощайтесь что ли, - предложил он.

- Да неудобно как-то, - начал я, пожирая глазами великолепие и прикидывая, какую часть содержимого разрешит оставить на блюде моя совесть.