— Я беру его. — Палец остановился, показывая прямо на Глеба…
Мальчик впал в ступор. Ужас прокатился по телу колючим ознобом. Во рту пересохло. Не в силах отвести взгляд от жуткого пальца, Глеб будто сквозь вату услышал, как перешептываются технари с главой станции. Нестор эмоционально жестикулировал руками, а его восклицания становились все громче, пока мальчик не услышал отчетливое:
— Да как у вас вообще язык поворачивается такое предлагать!
Глеб облегченно выдохнул.
— Десять кило свинины за пацана! Где такое видано?! — Никонор посмотрел в сторону обомлевшего Глеба и поспешно отвел глаза. — Вес на вес. И баста!
Дальнейшие события Глеб помнил плохо. Все было словно в тумане. Слезы жгли глаза… слезы обиды и страха. Словно в немом кино, перед взором мальчика проносились фрагменты один нелепее другого… Старик Палыч с негодованием мечется по платформе между Нестором и технарем, грозно выговаривая то одному, то другому. Девочка Ната ревет у матери на руках, испуганно глядя на Глеба. Никонор, потупившись, обсуждает с технарями детали сделки… А потом над мальчиком нависла фигура сталкера:
— Ты все слышал, парень. Сожители твои — дерьмо, воздух — дерьмо, да и работа твоя, наслышан — тоже одно сплошное дерьмо. Здесь нечего ловить. Пошли.
Глеб утер слезы драным рукавом, в последний раз окинул взглядом своды родной Московской и поплелся за Отшельником, всем сердцем чувствуя, что возврата к прежней жизни уже не будет.
Глава 2 «Экстернат»
Миновав патруль, путники шагнули в черный зев тоннеля. Уютный сумрак станции остался позади. Отшельник щелкнул фонариком, и мрак прорезал яркий луч света. Глеб невольно сощурился — свет был гораздо ярче, чем лампочки Московской. Сталкер уверенно зашагал по шпалам. Глеб семенил следом, с опаской рассматривая попадавшие в круг света детали обстановки: сочащиеся влагой тюбинги, заплесневевшие жгуты кабелей и ржавую арматуру потрескавшихся стен. Путники брели в полном молчании, однако тишина была обманчивой. Сквозь мерный стук капель и если слышное завывание туннельного сквозняка иногда доносились отдаленные звуки, природу которых Глеб не мог определить. Ему стало жутко. Впервые мальчик очутился в тоннеле, и это ощущение было не из приятных.