Допускаю, что Макс Планк в какой-то мере был прав, говоря, что новые идеи никогда не принимаются, что они или умирают сами, или вымирают их противники. Но я могу вспомнить высказывание одного из его современников, великого физика лорда Резерфорда. Он говорил: "Когда кончается честность, кончается наука". Некоторые ученые, забыв об этом, в свое время переставали быть учеными, хотя и носили свои ученые звания.

- Да, я хотел обойти вас, Амас Иосифович, - сказал Буров, - чтобы сберечь силы и время. Я предвидел...

- Что вы предвидели? Научные предвидения у тебя лучше получаются, дорогой. Чтобы уважать себя, надо уважать других!..

- Я решил спорить с вами сразу там, вверху...

- А если я не собираюсь с тобой спорить?

- То есть как так? - ошеломленно переспросил Буров.

Овесян ударил кулаком по столу:

- Потому что наука не кончилась для меня! Ученый не может быть нечестным! Потому что там, где кончается честность, кончается наука!

- Но ведь ваш план "Подводных созвездий"...

- Плохой стратег, у которого нет резервов. Пусть мы с тобой разойдемся лишь в одном, кто у кого будет в резерве? Твой план лечения Солнца так же нужен, как и мой. Я буду поддерживать твою затею с "Ядром галактики". Неустанный поиск нового - залог движения вперед!

Елена Кирилловна нашла мою руку и крепко сжала своими длинными жесткими пальцами.

Буров встал.

- Как? Вы не будете против?

Овесян тоже встал. Плохо же мы разбирались в нем. Он принадлежал не прошлому, а будущему!

Они оба склонились над столом, за которым сидел Ладнов, и заговорили все трое на своем языке, который непонятен непосвященному. Ладнов и Буров писали на бумаге формулы, Овесян вырывал у них из рук листки.

- Однозначно!.. Экстраполяция... Дискретно... Экстремально, - доносились их голоса.

Бирюков вышел первым, ступая на цыпочках.