- Жуткие вещи ты говоришь, - пробормотал Р.М. - Я и не подумал... А если у нее потом находят папку со странными рисунками и посвящением некоему Петрашевскому Роману Михайловичу, прозванному Петряновым?

- Какие рисунки-то?

- Понятия не имею. Странные.

- Наркотики, - убежденно сказал Гарнаев. - Видения, бред и фантазии. И посвящение фантасту, который может во всем этом разгадать смысл. Тем более, что в городе только один писатель-фантаст.

- И в стране тоже?

Гарнаев понял, наконец, что речь идет не о решении учебной задачи.

- Ну-ка, - потребовал он.

Р.М. рассказал о посещении прокуратуры.

- В этом есть нечто загадочное и даже романтическое, - сказал Евгений.

- Романтика самоубийства? - возмутился Р.М.

- Я имею в виду обстоятельства. Папка, что ни говори, адресована тебе и никому другому. Неужели ты не хотел бы поглядеть, что в ней?

Роман Михайлович промолчал. Не встретив поддержки, Евгений опять переключился на обсерваторские темы, и Р.М. сказал, что он, пожалуй, поработал бы еще над последней главой. Гарнаев не обиделся и пошел на кухню прощаться с Таней.

До вечера работалось хорошо. Удалось подступиться к решению задачи о втором законе Ньютона. Задача была любопытна, учила даже к самым "стойким" законам природы относиться с долей здравого недоверия. Р.М. получил удовольствие от хода рассуждений, методика не пробуксовывала ни на одном шаге, даже прогноз-матрица на этот раз удалась.

И тогда, под влиянием неожиданного порыва, он позвонил Родикову. Следователь был у себя и, наверно, опять сочинял какую-нибудь бумагу. Предложение побеседовать в неофициальной обстановке он принял сразу и сказал, что минут через десять закончит работу, и почему бы...

Они встретились у афишной тумбы и медленно пошли по направлению к драматическому театру.