В эту минуту музыка смолкла, прозвучал гонг и из-за занавеса послышался пронзительный женский голос:

— Ваю и Данандшая, магнетические близнецы восьми лет, — самое удивительное чуде света. Онипоют!

Зрители толпой повалили в дальний угол палатки, где был устроен подиум.

Доктор Кройцер подошёл к друзьям и остановил Синклера за рукав.

— Я всё узнал, — прошептал он, — перс под чужим именем живёт в Париже, вот его адрес. — Он украдкой показал им крохотный клочок бумаги. — Следующим же поездом в Париж!

— Ваю и Данандшая, они поют! — снова объявил визгливый женский голос.

Занавес распахнулся, и одетое пажом, с каким-то свёртком в руках, неуверенной, шаткой походкой на сцену вышло ужасного вида существо.

Ходячий утопленник, выряженный в разноцветный бархат и золотые кружева.

Волна отвращения прокатилась по толпе.

Ростом он был со взрослого человека, а лицом — совсем ещё ребёнок. Лицо, руки, ноги — всё тело, даже пальцы, были каким-то необъяснимым образом увеличены в размерах.

Казалось, его просто надули, как резиновый мяч.

Кожа на губах и руках была бесцветная, почти прозрачная, как будто под ней находился воздух или вода, глаза пустые, без малейших признаков мысли.

Он беспомощно озирался кругом.

Ваю, старшей прат, — объяснил женский голос с каким-то странным акцентом; и из-за занавеса, со скрипкой в руке, вышла здоровенная тётка в костюме дрессировщицы и красных, отороченных мехом, польских сапогах.

Ваю, — повторила она ещё раз, указывая смычком на ребёнка.

Затем раскрыла тетрадь и зачитала громким голосом:

— Величайший чудо свет! Близнецы восьми лет.

Один и другой связывать невидимая пуповина — длина три локтя. Если отрезать одного, другой тоже умирать. Загадка для всех учёных. Ваю, он развит. Далеко за свой возраст. Но умственно отстал. Данандшая, наоборот, очень умный, но маленький. Как новорождённый. Он родиться без кожа, теперь не может расти. Сидит в пузырь с тёплая вода Родители неизвестны.