Ваннерманн: Все ключи одной печати... Экслибрис нубну на обложке? Это что - перепись? Каталог того, что было в библиотеке монастыря? Я, честное слово, ничего не понимаю.

Каупман: А я для себя только при виде переплета очень важный вопрос уяснил. (Пододвигает кресло поближе к поэту) Вы спрашивали, не человеческая ли кожа на вашей книге. Я ответил, что нет. А здесь - самая, что ни на есть человеческая.

Ваннерманн: (Морщится) Выходит, этот экслибрис - татуировка? Сделанная при жизни?

Брайтон: Боюсь предположить, но это так. Книга обшита кожей монаха, одного из нубну. Необычно для гуманистской литературы конца двадцатого века. Можем назвать это постмодернизмом. Чтобы не называть Черным Евангелием.

Ваннерманн: Бедняги. Пожар был последним испытанием на верность, которое выпало пережить им...

Брайтон: Не забывайте про договор с дьяволом! Даже после сбора нужного материала для книги, они еще долго проработают в одной редакции...

Каупман открывает свой раздел, отмеченный закладкой.

Ваннерманн: А? Ну-ка, ну-ка! (присматривается) Вот это да!

Брайтон: Да, старый поэтишко, наверное, мы недооценивали ваш поэтический дар...

Ваннерманн: "Книга пророка Каупмана". (Смеется и дружески хлопает Хьюго по плечу)

Каупман: Черного пророка.

Некоторое время трое молча листают страницы "Ключей".

Брайтон: Книга Мацеррино, Книга Ли Анслея... Готов поспорить, в конце есть Откровение Редактора... Книга Фредерика...

Ваннерманн: Ага! Части из "Дыхания дьявола". Мне бы хотелось сравнить ее со своим экземпляром и вычислить коэффициент редакторского сокращения. (Поднимается и расправляет брюки на коленях; оглядывает комнату) Где "Дыхание дьявола"? Кто-нибудь его видел?

Брайтон: Я не брал. (Поднимает руки)

Ваннерманн: (Суетливо) Да куда же оно запропастилось? Я только его в руках держал...