- Другое дело... То есть сердечно благодарю, Аполлон Аполлонович, и с удовольствием принимаю приглашение, - уважительно склонил голову Бугаев, и тут же, не чинясь, сам налил из графинчика, опередив поспешившего было к столу Мустафу. Впрочем, тот нашёл чем пригодиться: поправил салфетки в салфетнице и выставил графинчик ровно на середину.

- А что, Мустафа, - Аблеухов улыбнулся, отчего лицо его стало похоже на сморщенное печёное яблочко, - не хочешь ли маленькую? У нас сегодня победа. Мы изрядно пригодились Государю и Отечеству.

- Это достойная причина, - важно сказал Мустафа. В руке у него мгновенно появилась серебряная с чернью рюмка, которую он обычно прятал где-то в рукаве. Домашние знали, что в другом рукаве у него был спрятан трёхвершковый кинжал с узким лезвием.

Графинчик одобрительно булькнул.

- А Коран что говорит? - подкузьмил турка Бугаев.

- Виноградное вино запрещено Пророком, мир ему, ибо оно погубило нашего прародителя Ноя, - невозмутимо ответил Мустафа. - Когда-то глупцы, не отличающие правую руку от левой, говорили нам, что водка - это то же вино. Но правоверные теперь знают, что про водку в Коране ничего не сказано. Я читал Коран, там ничего не сказано о водке.

- Ну что ж, значит, в Коране есть много хорошего, особенно среди того, что в нём не сказано, - подытожил Бугаев. - Давайте, что-ли...

Все встали: первый тост всегда был за Государя.

Мустафа хлопнул стопку, не изменившись в лице.

- Закуси, - предложил Борис, но Мустафа покачал головой и отошёл на свой наблюдательный пост.

- Они после первой никогда не закусывают, - объяснил Аполлон Аполлонович. - Такой уж у них обычай.