- Чья работа, с водкой-то? - капитан был человеком осведомлённым, ибо никогда не упускал случая прибавить к своим познаниям лишний скрупул.

- Четвёртое Отделение, - усмехнулся Аблеухов. - Полковника Валерия Брюсова секретный план по смягчению культурных различий. Дело тонкое, деликатное. В лучших традициях покойного Фёдора Михайловича.

- Кстати, я слыхал, что полковник не пьёт, - вспомнил Бугаев. Совсем.

- Потому что от спирта не пьянеет, - объяснил Аполлон Аполлонович, - а в винах не ощущает вкуса... По второй?

- А то как же!

На этот раз Мустафа успел разлить водку по стопкам.

- Ну-с, - Аблеухов меленько перекрестил себе левую грудь, где сердце, - пронесло. Послушал ведь Государь меня, старика... За то и выпьем.

Выпили. Закусили оливками.

- Простите, Аполлон Аполлонович, за возможную дерзость, - набрался смелости Бугаев, - но вы сами роман-то читали?

- А то как же. Последнюю неделю на то и убил. Вечерами, конечно, на досуге, - добавил Аблеухов на всякий случай.

- Я тоже, - сообщил Борис Николаевич, наклонившись к портфелю, с которым не расставался ни в каких обстоятельствах, - вот, - он выложил прямо на скатерть голубой томик, на котором значилось: "Leon Tolstoy. La Guerre et la Paix. Tome I."

- М-м, - Аблеухов прищурился, - на французском читаете? Я вот в переводе знакомился.

- В котором: Виноградова или Паскевич? - блеснул знанием предмета Бугаев.

- Госпожи Воронцовой-Дашковой, - поправил его Аблеухов. - Княгиня Ирина свои переводы девичьей фамилией подписывает. Европейская, знаете ли, мода... Но на французском я тоже того... знакомился. В общем, предпочитаю оригиналу перевод. Всё-таки граф Толстой коренной русак, хоть и изменник.

- Изменник ли? - прищурился капитан. - Как же он подкузьмил французам! И хитро: уже объявлен классиком, академик, "бессмертный"... имя-то уже со скрижалей не смоешь. И тут вдруг - неизвестный роман! Да какой! Приговор Наполеону и возвеличение русского оружия!