Я сразу пододвинул папку «в шестой отдел», но с резолюцией на письме слегка замешкался. Сначала, повинуясь душевному порыву, написал было «начистить рыло», но потом чуть подумал, зачеркнул и резюмировал несколько мягче: «разобраться, что за гусь».

Письмо в простом конверте, без адресов и вообще каких-либо надписей, оказалось от моей ненаглядной, то есть вдовствстующей императрицы Марии Федоровны. Там она сообщала мне, что скучает (по условленному с ней набору кодовых фраз это означало «есть новости»), выражала соболезнование моей бесконечной занятости, только благодаря которой я никак не могу выбраться в Питер. Собираюсь по дороге в Ливадию навестить сына, писала дальше Мари.

Хрен с ним, подумал я, что два дня насмарку, нельзя же быть такой свиньей, действительно ведь уже почти два месяца не виделись. Надо с ней как-нибудь помягче, поромантичней, или как там это называется… Книжку, что ли, типа дамского романа прочитать на ночь для расширения кругозора? Может, и не стошнит. Хотя нафиг, она уже достаточно на меня насмотрелась, наверняка понимает, что я за сокровище. Так что раз ее такое устраивает – нечего суетиться, лучше схожу-ка я завтра в цех, где для нее делают бронированную «Оку». Глядишь, и получится успеть к ее приезду, будет чем порадовать даму сердца. А то ведь просто позор – любовница самого инженера Найденова разъезжает в какой-то допотопной карете! И китайский зонтик обязательно надо подарить, а то такой пока есть только у другой императрицы, не вдовствующей.

Глава 2

Если мы с высочеством были не в отъездах, то, как правило, обедали вдвоем – я у него, потом он у меня, потом обратно… Второго августа 1902 года принимающей стороной был Гоша. За обедом он почти не ел, а только с еле заметным нетерпеним ждал, пока я покончу хотя бы со вторым, чтобы подсластить мне десерт какой-то явно назревшей проблемой. Деликатный, однако… Я начал демонстративно быстро жрать, стараясь чавкать погромче. Гоша обреченно вздохнул и закатил глаза к потолку.