Наконец я залпом выпил стакан компота, вытер рот салфеткой (рукавом – это был бы уже перебор) и вопросил:

– Так что у нас там опять пошло раком? Приятные новости на тебя вроде бы эффекта шила в заднице не производят. Впрочем, давай сам догадаюсь… Наверняка ты жаждешь откомментировать последние инициативы Сергея Юльевича.

– Уже знаешь?

– Он меня с ними еще на прошлой неделе ознакомил, когда ты в Москве очередной миллион зарабатывал. В целях получения дополнительной поддержки.

– И что ты ему сказал?

– Что в таком виде это поддерживать мы не будем. Именно «мы», тут уж я взял на себя смелость говорить и от твоего лица тоже.

– Какая поддержка, – возмутился Гоша, – он хочет урезать ассигнования флоту почти на двадцать процентов! Если бы не маман, пожалуй, у нас хватило бы влияния его прижать. Может, ты с ней поговоришь на эту тему?

– Конечно, но сначала хотелось бы с тобой. Тебя что возмущает – сама цифра или направление перераспределения средств?

– Все!

– Как в подобной ситуациации сказал Василий Иванович, «да, Петька, и меня тоже». То есть мне цифра тоже не нравится, тридцать процентов смотрелось бы гораздо лучше. При условии, что экономию направить в нужное русло, вот тут мы с Витте расходимся.

– Я считал, – помрачнел Гоша. – Если проводить боевую подготовку имеющихся кораблей в полном объеме, придется заморозить практически всю судостроительную программу.

Я встал и, закурив, начал ходить по комнате. Привыкший к моей манере вести беседы Гоша ждал ответа.

– Два вопроса – риторических. Зачем морозить всю программу? И зачем тратить деньги на поддержание боеготовности всех кораблей? Вот ты много читал про руско-японскую войну, про флот… Скажи мне, летающей сухопутной крысе, какой из имеющихся у нас сейчас броненосцев самый лучший?