Колонисты, свежаки, специалисты… Боевики… Как трудно уследить за появлением новых лиц. Когда-то я ещё пытался это делать, потом бросил. Толку всё равно никакого. Ведь период Одушевления человеческого тела редко превышает полгода, чаще же всего – это три, максимум, четыре месяца (самый короткий – две недели – у Кипа). Где уж тут завязывать тесные глубокие связи. Да и круга специалистов мне хватает для общения более чем. Специалисты – это такая особая категория лиц, как бы каста такая особая, те, в ком город нуждается особенно сильно. И потому правом полного Возрождения пользуются только они. Впрочем, количество специалистов невелико, всего восемь, так что файлов с конкретной генетической информацией тоже, соответственно, восемь. Это уже упоминавшийся мною биолог и доктор Цугенгшталь, психолог и конструктор общественных взаимоотношений Сейтр, специалист по лесу Кип, два технических инженера – Дорз и я, начальник колонии Шлепень-Шлемень, специалист по кадрам Слямзейтор и, наконец, Мокаиса, как единственная в колонии женщина, тоже в своём роде специалист. Что же касается остального люда, а это – ни много, ни мало – около пятисот человек, то на всех на них заведено всего двадцать четыре файла (больше их попросту нет), чего, впрочем, вполне достаточно, чтобы, комбинируя, получать чуть ли не безграничное разнообразие особей. Кому-то такое распределение может показаться несправедливым, но тут уж ничего не поделаешь. Специалистов не хватает катастрофически, боевиков же при необходимости можно наплодить чуть ли не в любом количестве – главное, чтобы запасов биомассы на это хватило.

Я прикончил остатки содержимого кружки и направился к бочке, чтобы набрать ещё.

В этот момент за столом раздался очередной взрыв смеха. В этот раз объектом всеобщего внимания оказалась Мокаиса. Под одобрительный гогот она, срывая с себя одежду, полезла на стол. Ну, сейчас она всем покажет.

Я отвернулся. Вид обнажённой Мокаисы, честно говоря, зрелище не для слабонервных. Низенькая, толстенькая, с россыпью висячих родинок на животе и ляжках, рыжеволосая и конопатая, как чёрт, она внушала мне одно только отвращение.