Ведь на моей памяти это Извержение уже четвёртое, и бороться с ними с каждым разом становится всё труднее и труднее. Негативная тенденция налицо.

Но… Если так, если лес, в конце концов, нас всё-таки одолеет, то… может, и не стоит ему так сопротивляться.

Как там говорил Кип? Лес не убивает, он только вбирает в себя, обогащая нашу индивидуальность. Также Кип говорил, что процесс этот двухсторонний, что лес от нас тоже что-то получает.

Мы становимся лесом, лес становится нами.

Может, действительно всё так и происходит.

Ах, Кип, гениальная твоя голова. Как же мне тебя сейчас не хватает. От этих мыслей я невольно разволновался. Дыхание у меня участилось, я даже остановился. Тут впереди возникла неясная тень. Я насторожился.

– Эй! – крикнул я. – Кто там?

В ответ раздалось знакомое покашливание, и скрипучий голос Слямзейтора произнёс:

– Это я… Я… э-э… Добрый вечер.

Проклятье! – подумал я. Ну почему, почему, когда мне особенно тяжко, ты вечно попадаешься мне на пути?!

– Добрый вечер, смерть лесу, – буркнул я.

Слямзейтор приблизился. Было темно, но я и так без всякого труда представил выражение его лица. Оно у него никогда не менялось. Вечно прищуренные глазки, змеиная усмешка на тонких бескровных губах, чуть задранные, словно бы от фальшивого участия, кудлатые брови.

– Прогуливаетесь? – спросил он вкрадчиво.

– Прогуливаюсь, – сказал я.

– На звёзды смотрите?

– На звёзды смотрю. Это что, уголовно наказуемо?

– Ну что вы.

Только попробуй у меня ещё что-нибудь спросить, подумал я. Живо по мордасам схлопочешь. Но Слямзейтор, почувствовав моё настроение, молчал. И уходить он тоже не собирался. Странно это, однако. Что-то ему, видимо, от меня нужно. Только вот что?

– Ладно, – не выдержал я наконец. – Я сегодня очень устал, так что… пойду, пожалуй, домой. – И повернулся, чтобы…

Часть 2