Из дверей Клуба же продолжали вылетать перепуганные насмерть свежаки. Последней, когда уже начали подрагивать стены, выбежала припадавшая чуть ли не на обе ноги Мокаиса. За ней, заполняя весь дверной проём, хлынула клокочущая бурая масса. По массе сейчас же ударили огнемёты, в считанные мгновения превратив её в бугор из чёрного пепла. Но масса валила уже не только из дверей. Она валила уже из всех возможных отверстий – из окошек, из щелей между неплотно уложенными брёвнами, потом, прорвав фундамент, хлынула из-под стен, образовав небольшое озерцо, и деревянная коробка Клуба медленно закачалась на нём, будто терпящий крушение корабль.

Огнемёты били не переставая. Гул от них стоял непрерывный, заглушавший и крики людей, и треск обугливавшейся массы, которая всё лезла и лезла, будто не было ей никакого конца, будто под землёй её был целый океан. Дым стоял столбом, от удушливо-приторных запахов почти невозможно было дышать. Время от времени из основного средоточия массы выстреливали, словно щупальца, то в одну, то в другую стороны мощные бурые потоки. Один из них, коснувшись зазевавшегося огнемётчика, мгновенно втянул его в себя, только ноги мелькнули передо мной. Ещё какое-то время из бурлящей массы торчало словно бы танцующее жерло работающего огнемёта. Перед тем, как исчезнуть, оно таки зацепило огненным языком двух свежаков, превратив их в пылающие факелы…

Извержение одолели, когда была уже глубокая ночь.

От Клуба к этому моменту ничего не осталось. Только изрытая, курящаяся бледным дымом земля, по которой, добивая остатки биосубстанции, бродили усталые боевики. Все прочие медленно разошлись по домам. Особых поводов для веселья не было. Лес забрал ещё четверых.

Чуть погодя отправился домой и я.

Мысли тяжёлой мрачной тучей снова клубились у меня в голове. В очередной раз лес продемонстрировал, кто здесь на самом деле хозяин. Когда-нибудь он нас одолеет окончательно. В этом у меня не было уже ни малейших сомнений.