Ведьма отпила немного. От нестерпимой горечи судорожно сжалось горло. Больше не протолкнуть — огнем ожгло все нутро. Чернава подняла чашу над головой и опрокинула её на себя, едва сдерживая рвущийся наружу крик…

… мокрый мелкий зверек, отфыркиваясь, выскочил из лужи. Навострил короткие уши и гибкой тенью метнулся на шорох. Крупная мышь, на свою беду выбравшаяся из норы, забилась в зубах хищника и обмякла, когда хрустнул прокушенный затылок. Напившись крови, ласка отбросила добычу. Не голодна, но упустить такую добычу не смогла.

Зверек взобрался на лавку, с нее на стол, продела узкую голову в петлю заранее приготовленного пустого мешочка, спрыгнула на пол. Далеко бежать, да ничего, вся ночь впереди…

Пуста изба стоит — ни огонька, ни шороха… Внутрь бы забраться, проверить, да настороженное охранное кольцо не даст. Чернава хорошо видела его тонкий светящийся отпечаток. Может, оплошала Морена, сгинула Баба-яга? Да нет, вряд ли… Хозяйка Зимы никогда не ошибается.

Большеглазый зверек затаился, когда услышал тревожный говор невдалеке, плотнее прильнул к стволу дерева, гибким коричневатым телом сливаясь с темной корой, пряча лапой более светлую мордочку, но не выдержал. Так ничего не узнаешь. Ласка выскользнула из своего укрытия, длинными скачками понеслась на шум и едва не оплошала, выскочив на поляну перед самым носом у громадных волков. Самец заинтересованно повел носом в сторону зверька, принюхиваясь, и отвернулся пренебрежительно. Такая мелкая добыча его не интересовала. Ласка порскнула обратно в кусты, затаилась, ловя чутким ухом каждое словечко, всматриваясь в облик людей, словно впитывая в себя их образы. Сама Баба-яга, надо же, как повезло. А кто это с ней? Вид измученный у обоих… Никак помощники? Да хлипковаты что-то против Кащея выстоять, однако живы…