Все, больше здесь делать нечего!

Солнце уже почти взошло, когда уставшая ласка добежала до села. Незаметно скользнула, сокращая путь, через крайние дворы. Ещё немного и дома… Эх, не повезло!

— Стах, вон она, держи, — визгливо заверещала Славка, живущая от Чернавы через два двора. Наперерез зверьку метнулся соседский пацан. — Она у нас всех коров повыдоила!

"Ага, как же, — обгоняя бойкого отрока, подумала Чернава, — мне и моей Зорьки хватает…".

— Стах, в сторону, — вслед ласке просвистело тяжелое полено, пушенное умелой рукой заядлого игрока в рюхи. Ласка звонко вякнула, когда получила увесистый удар по спине, перевернулась через голову и упала недвижно. — Готова… Иди, Славка, подбирай… — Обычного зверя убило бы, но ведьме что! Только чужие руки коснулись пушистой шерстки, извернулась, куснула бабу за палец и была такова, только услышала вслед: — Все одно выследим, ведьма… Никуда не денешься…

Пришлось Чернаве отсиживаться в кустах, пока шум не утих, потом в вечерней темноте пробираться к дому оглядкой. Жаль, столько времени потеряла! Не терпелось ведьме ущучить Бабу-ягу, на место поставить зазнайку.

*****

Антон задумчиво обмотал прядку волос сестры вокруг указательного пальца. Рассказать бы Баюну, что видел, да тот так не вовремя слинял куда-то. И с чего он взял, что кроме брата никто Людмилу не найдет?

Парень прошел в большую комнату, где царил мрак, уселся на диван. Окна по-прежнему плотно прикрыты тяжелыми гардинами, свечи в подсвечнике не горят, и зажечь нечем. Просто так сидеть в темноте оказалось неуютно — ни радио, ни телевизора, а думать… О чем можно размышлять, не имея никакой информации, кроме сомнительных утверждений Баюна да мимолетного видения, в которое Антон, честно говоря, тоже не сильно поверил. Он вспомнил, как бурно отреагировала сестра на его попытку отдернуть шторы, но сейчас-то её нет. Парень встал, слегка раздвинул шторы на одном из окон, осторожно заглянул в открывшуюся щель и зажмурился — глаза кольнул яркий лучик. Тогда он раздернул занавесь во всю ширь, открывая дорогу ослепительному солнечному свету. Удивительно — волосы всколыхнул теплый ветер, напоенный горьковатым травяным ароматом.