Антон поставил сковороду в печь и задумчиво уставился на тушку, что приволок кот. Разделать труда не составит, но вот ощипывать… Намного проще обмазать глиной и запечь на углях. И возни меньше, и вкуснее намного будет. Рот наполнился слюной от предвкушения сытного обеда. Решено, так и сделаю. Он потянулся убрать сковороду на место.

— Черт, черт, черт… — парень запрыгал по кухне, зажав обожженную руку подмышкой. Кто мог подумать, что за несколько минут эта злосчастная железяка так раскалится? Огонь уже едва горит.

— В воду сунь, легче будет, — предложил Баюн.

— Да пошел ты… советчик… — но все-таки сунул кисть в стоявшую у дверей бадью. Боль немного утихла, но не надолго. Стоило вытащить руку, как она снова вернулась и вцепилась с новой силой. Блин, уже и волдырь надулся…

— Держи… — Кимря сунула ему в ладонь какую-то скользкую дрянь. Антон с отвращением отдернул руку. Гнилостным запашком шибануло будь здоров. — А ты не брезгай, не брезгай… Замотай и посиди в сторонке, а я туточки сама управлюсь…

— А что это? — спросил парень домовиху, когда стало немного легче.

— Настой жабьего яда на перебродившей лягушачьей моче.

— Фу… — Антон отбросил тряпку (ещё не хватало заразу какую-нибудь подхватить), глянул и удивился: вместо вздувшегося пузыря розовела молоденькая кожица. Вот и не верь потом в народные методы. Результат налицо.

— Прошу…

— О… — удовлетворенно протянул парень. — Баюн, да здесь прямо пир горой. Откуда что взялось? И грибочки соленые, и каша гречневая, и молочко холодненькое. — Он деловито потер руки, усаживаясь поближе, и не тратя времени зря, разломал на куски слегка подсохшую пресную лепешку. — А дичь?

Кимря молча поставила на стол блюдо с целиком зажаренной птицей.

Баюн голодным взглядом проводил исходящую духовитым паром дичь.