— Зачем?

— Затем! — взорвался кот.

"И чего так орать…" — подумал парень.

— Нашла способ от нежеланных гостей избавиться, к лярвам ненасытным отправить… И двери наглухо прикрыть… Со мной это не прошло бы, а вот ты, лапушок, попался!

Попался, да… Крыть нечем… Оправдываться тоже. Лярвы для Антона прочно ассоциировались только с одной категорией женщин, которых он всегда старательно избегал, но туманные твари ничем не напоминали ни одну из них.

— Хорошо я вовремя спохватился, что слишком уж долго ты вечеряешь. Хотел напомнить, что меру знать надобно, — с невинным видом продолжил Баюн, — как-никак нам с тобой с утречка в дорогу. А Кимря у входной двери стоит, ушки свои оттопыренные навострила. Увидела меня и сгинула. Я туда-сюда, а тебя и в помине нет… Хотел на улицу выйти, а дверь намертво закрыта. Вот и пришлось слегка тут пошурудить, пока уговорил домовиху тебя обратно впустить.

Антон огляделся — "пошурудил" котофей знатно: всё со стола вместе с остатками еды и битой посудой вперемешку на полу, одна из полок валяется там же, дверца шкафчика висит на одной петле, деревянная трехногая табуретка развалена на куски. "Просто приходил Сережка, поиграли мы немножко… — ошалело подумал парень. — Видать, держалась Кимря упорно…", а потом спросил:

— А зачем она меня к… лярвам, ты сказал, отправила?

— Не понравились мы ей, — злобно прошипел котофей. — Правда, Кимря?

— Она тут?

— Не сомневайся, тут, и внимательно слушает… — Антон только хмыкнул, а кот продолжил: — Лярвы, они ведь очень таких наивных, как ты, любят… Присосутся и все, почитай всю жизнь будешь их желания выполнять, в порыве одержимости. Даже одна лярва за несколько лет человека с ума сводит, а тут они скопом навалились.

— А чего они хотят?

— Так у каждой своя специализация. Какая обидой гложет, какая плоть до изнеможения услаждать требует, а какая ненавистью глаза застит так, что мать родную за врага принимаешь.