Застывшая зеркальная гладь воды гипнотизировала, не давала отвести взгляд. Людмила усилием воли оторвалась от созерцания неподвижного озера и только сейчас сообразила, что пропитанная влагой земля не даст ей силы. Тот, кто все это сотворил, знал слабость чародейки — вода ей не помощник. Значит, сидеть здесь придется очень долго… Или стоять… Представив, как она, обессилев, оседает в липкую жижу, Людмила передернулась. Но зарекаться не стОит — никогда не говори никогда… Пока-то стоять не тяжело, вот только босые ступни совсем онемели от холода. Чародейка чуть наклонилась и потерла лодыжки, стараясь хоть немного согреть озябшие ноги. Никакого эффекта, словно холодный камень гладишь… камень, покрытый матово-белыми разводами… похожими на изморозь, что оседает на ветках деревьев при первых осенних заморозках…

Предчувствием надвигающейся угрозы кольнуло сердце. Людмила, сделав вид, что занята только собой, исподтишка глянула вокруг. Совсем плохо… Вода и холод… Тонкие стебли травы посеребрил иней, воду у берега затянуло ледком, и только в центре озерка курилась легким дымком полынья.

И ноги, ноги… Застыли, словно камень, до колен… Ну, не мытьем, так катаньем…

Чародейка шлепнулась на живот и поползла, опираясь на руки, ощущая, как хрустит под ладонями скованная стужей земля. Добралась до озера, потянулась к свободной ото льда поверхности, заглянула в темное зеркало воды.

Злорадная усмешка исказила тонкие черты лица Верховной ведьмы. В зеленых глазах, глядящих в упор на Людмилу, мелькнула непонятная тень.

— За что? — спросила чародейка, не надеясь, что ей ответят. — Мы ведь с тобой не враги…

*****

"Я умер… Но если я мыслю, значит, жив? Парализовало? Тогда лучше сразу умереть…".

Нелепо думать о смерти, не прожив и трех десятилетий, но Антон, не нашедший в себе сил шевельнуться, решил именно так. Ощущение полной неподвижности и кромешной темноты вокруг испугало его до одури. Больше всего в жизни он боялся именно этого состояния собственного бессилия, когда целиком и полностью зависишь от чужой милости. Парень громко застонал, забился, стараясь вырваться из оков физической немощи.