— Чего заперлась? — Славка окинула подозрительным взглядом соседку, отворившую калитку.

"А рука-то до сих пор тряпицей замотана…" — девушка потянулась, весьма убедительно зевая. — Спала…

— Самая страда, а она спит. Ты, часом, не заболела?

— Чего пришла? — нелюбезно перебила её Чернава. Хотелось скорее отвязаться от надоеды.

— Там… это… — замялась обычно говорливая женщина. — Когда мои сваты с дальнего поля возвращались, то на поляне на коров наткнулись, бесприглядных. Всполошились, пошли смотреть что такое — пастуха нашли… без памяти… Притащили в деревню, а коров мертвых, что рядом с ним лежали, там оставили. Так твоя кормилица тоже пала…

В тугой узел скрутило нутро Чернаве: — "Зорька, Зоряна… Как же так? Совсем я одна осталась…".

— Так закопать надо, — деловито продолжила Славка, словно не видя, как изменилась в лице девушка, — ветром мор, видать, принесло. Как бы падеж не начался… Сама справишься или пусть мужики пособят?

— Сама пойду… Где?

— А аккурат возле старого дуба, что в позапрошлом годе Перуновы молоньи пожгли… — торопливо объяснила женщина. — Так я побегу? У меня ещё дел полно… У меня куры на насест серёд дня сели, как бы беды какой с ними не было…

— Пастух умер?

— Нет пока, — соседка даже не обернулась. — У старой Тисы в избе лежит, лихоманка его трусит.

Травница Тиса, конечно, знатная, но тут, похоже, одними настоями не поможешь. Пока дед Сила живой, надо попытать его, что там на самом деле стряслось.

Вышла Чернава за калитку, побрела следом за горевестницей, совсем позабыв про непрошенную гостью, что дожидалась её в дому.

— Чего пришла? — хмурая травница заступила ей дорогу. — Еле досужих баб выпроводила, думала, кончились ходоки.

— Мне с Силой поговорить надо.

— Был Сила, да весь вышел, — травница и не думала пускать её в избу. — Совсем плохой… Чего от него хочешь услышать?