Чернава молча отодвинула суровую бабку. Её счастье, что не догадывается, кто к ней пришел. Не ведьма Тиса, простая целительница, травами нужда заставила заняться в горестное время. Сама разбиралась, какая от какой напасти помогает, да вершин мастерства не достигла. Толку старику от её умения, здесь иной навык нужен.

В жарко натопленной горнице царил полумрак — небольшие окошки плотно прикрыты наружными ставнями. Старик, облаченный в одну лишь длинную рубаху, лицом вверх распростерся на широкой скамье, бессильно свесив руки до полу.

— Видишь, какой… не жилец… — травница стояла позади девушки, наблюдая за ней.

— А можно я с ним посижу?

— Ну, сиди, коль такая настырная, — старуха взяла кружку с дымящимся настоем, приподняла голову старика, дышащего со всхлипами. В груди его что-то клокотало, точно пыталось вырваться наружу и никак не могло. Тиса поднесла к губам страдальца снадобье. — Попою вот только. Одно не пойму, с чего такая забота? Ты ведь ни с кем не родычаешься, Негляда… — пытливый взор её несколько мгновений изучал лицо девушки, пытаясь отыскать мелкокорыстный интерес, да не выдержала травница взгляда Чернавы в упор, первой отвела глаза.

— А чем поишь? — немного погодя, когда кружка опустела, спросила девушка.

— Кора ивовая, мать-и-мачеха, чуток душицы и спиреи вязолистной, — машинально ответила бабка. — А тебе что за дело? — она обернулась.

Та неопределенно пожала плечами. Мол, как хочешь, так и понимай… "Скорее бы уже вышла куда-нибудь, а уж я соображу, как привести старика в чувство, хоть на короткое время".

Наконец, Тиса, повозившись в дальнем от девушки углу горницы, вышла.

Чернава метнулась к недвижному телу, склонилась над ним, шепча заклинание.

Судорожная дрожь волной прошла по телу старика. Он приподнял веки, уставившись незряче на девушку, не узнавая её, потом искра разумения блеснула в его глубоко запавших глазах.