Прижала Чернава трепещущую жилку в яремной впадинке, придавила покрепче, подождала чуток, пока биение крови под пальцем не стихло. Тело старика выгнулось дугой, да и затихло тотчас. Морщинистое лицо покойного разгладилось и даже стало как будто моложе. Ведьма взглянула в его безжизненные глаза — рука машинально потянулась закрыть. Нет, не стОит…

— Иди спокойно, Сила, Калинов мост для тебя открыт… А там встретят… и проводят… — и вполне натурально завопила во весь голос: — Ой, батюшки светы… Тиса, Тиса, кажись, помер… — она вылетела в сени, рывком распахнула дверь и зашлась горькими рыданиями.

— Что ты воешь! — оборвала её бабка, — будто покойников никогда не видала.

— Ой, боюсь я их, смалу боюсь… — запричитала девушка.

— Тогда поняй отседа, не до тебя будет, почившего обрядить надобно, как положено…

— Ага, ага… — согласилась Чернава и выскочила на улицу.

"Значит, Навий путь мне по силам? — злость клокотала в ней, грозя вырваться наружу, сметая все на своем пути. — Значит, отобрать все, что дорого и навек к себе привязать? Посулами? Властью? Да разве такая допустит? Баба-яга ей соперницей могла стать, так не дожидалась времени, поспешила убрать".

Дорога до дома показалась короче прежнего, да и то дело, не терпелось Чернаве вопросы задать своей гостье. Вбежала во двор, даже не закрыв ворот, что на нее никак не похоже было, рванула скрипучую дверь на себя — и враз злость куда-то запропала. Пуста комнатенка… Только мокрая зола из очага на полу выбрана начисто, да котелок ведьмин пропал…

Не иначе унесла с собой все Морена, знать бы еще — зачем оно ей?

*****

— Ну что, ты готов? — кот выжидательно уставился на Антона.

Парень рассеянным взглядом обвел кухню. В шкафу сестра хранит мешочки с травками, мукой, крупами, на полках выставлена рядком нарядная посуда, в большой глиняной кружке черпалами вверх торчат деревянные ложки. Где ж у Людмилы ножи? Не видел…