- Ничего... Ведь мы хотели в лес. Смотри, какой страшный лес вокруг!

- Разве он страшный? - удивился Калинов. - Вполне ухоженный, я бы даже сказал, домашний лес. Как парк...

Джина выпустила его руку из своей.

- Какие дурацкие слова ты говоришь! - сказала она с отвращением. - Моя мама так говорит... Ой! Смотри, какое дерево! Как сказочный дракон, правда?

Калинов оглянулся. Там, где только что стоял великолепный, рвущийся в небо кедр, извивалось что-то зеленое, непонятное, покрытое странной стеклообразной чешуей. Среди зелени сверкнула ярко-красная пасть, и послышалось змеиное шипение.

Вокруг все изменилось. Не было больше привычных глазу кедров, сосен и елей. Повсюду кривыми стрелами лезли из земли незнакомые черные деревья с серой листвой. Словно скелеты доисторических ящеров... Они окружили Калинова со всех сторон, и над ними нависло чернильное небо, и было совершенно непонятно, откуда же брался в лесу этот сумрачный, тоскливо-серый, но все-таки дневной свет.

Мир наполнился оглушительным рычанием и грохотом В этом невероятном шуме сквозило нечто явно знакомое, и Калинов вдруг понял, что это многократно усиленный стрекот видеорекордера, вделанного в пуговицу его рубашки, и испугался, что Джина сейчас тоже поймет это. И тут же грохот исчез. Наступила пронзительная, бьющая по ушам тишина; в тишине этой весело зазвенели хрустальные колокольчики, и девичий голос пропел:

- Догоняй!

Калинов обернулся. Джины не было, только где-то вдалеке, за этими черными, фантасмагоричными деревьями-скелетами, медленно растаял ее смех. Калинов бросился в ту сторону, где растворился звон колокольчиков, и тут впереди, в пяти шагах от него со свистом вонзилась в землю полуметровая стрела. Калинов замер, и, ничего не понимая, смотрел, как вибрирует ее оперение.

- Стоять, малыш! - произнес справа чей-то тихий голос.

Калинов медленно повернул голову. За огромным дубом стоял парень в джинсах и безрукавке. Это был Игорь, сын Нонны Крыловой. Он двинулся к Калинову, держа наготове арбалет. Левый глаз его украшал солидный синяк.