— Это сколько же идет с нами казаков, дядько Макей? — всё спрашивал Лука на роздыхах.

— Не они с нами, а мы с ними, хлопец, — отвечал казак. — Думаю, что тысячи две должно быть, будет еще больше, не все еще собрались. Хоть так нас, выписников, отметили, а то выбросили, как ненужный мусор, и живи как хочешь. А как?

— А чего меньше стало реестровых казаков, а?

— Пан король жадничает и не хочет выделить для нас грошей. Войны нет — вот он и не хочет раскошелиться. Сагайдак, тот умел выбить гроши. А теперь пошли не гетманы, а тряпки. Трясило панов трясет, вот король и жмотничает.

Дня через три возы остановились вблизи крохотного сельца дворов в двадцать. Оно белело в версте от лагеря казаков.

Макей со своими возчиками сидели у костра, курили люльки и вели тихую беседу. Легкие облака набегали на небо и заслоняли звезды. Луна всходила поздно. Было тихо, темно и мирно.

— Погоди-ка, Макей! — предостерегающе поднял руку пожилой конюх Яким Рядно. — Кажись, кто-то идет к нам. Может, от коней кто.

— Пусть идет себе, — махнул рукой Макей.

Светлая фигура человека появилась в свете костра и остановилась в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто ты, человече? — спросил Макей, признав незнакомого. — Чего тебе?

— Добрые люди, я пришел просить помощи.

— Сидай, хлопец, — пригласил Макей, указав на кучку хвороста у костра. — Что у тебя стряслось, что ты тут появился?

— Житья нет от нашего пана, казаки! Измордовал! Особенно меня.

— Эх, хлопец! Кого паны не мордуют? Скоро всех крепаками сделают, тогда и жалости не у кого будет просить. А что так?

— Да я осмелился заступиться за сестру, пан казак. Вот он меня и возненавидел. А сестру всё равно взял себе. А я больше не могу, пан казак! Возьмите к себе! Буду служить вам верно!

— Я не сотник, хлопец. Куда мне тебя взять? Могу отослать к пану сотнику, да вряд ли он тебе поможет. А усадьба у пана большая?