Ради своих пойдет на смерть, а на чужих внимания не обращает. В свое время он окончил Ярославскую военную школу, затем Ставропольское казачье юнкерское училище, честно служил в 1-ом Екатеринодарском Кошевого атамана Чапеги полку ККВ, воевал везде, куда судьба бросала, и имеет два Георгия. Потом, в Средней Азии получил тяжкое ранение, и долгое время болтался между жизнью и смертью. С полгода его выхаживали, и Авдей поправился, хотя и остался хромым на всю жизнь. С тех пор он постоянно в родной станице обретается, занимается сельским хозяйством и торговлей по всему Кубанскому Войску. Жена его умерла пять лет назад и с тех пор он вдовец, а кроме Мишки у него еще трое взрослых сынов, все офицеры, и все при нем.

  Да уж, ему, а следовательно и нам, младшей ветке семейства Черноморцев, есть что терять, если большевики и у нас власть в свои руки возьмут. Здесь Авдей прав, свое кровное без борьбы отдавать нельзя. Не для того мои деды с Кавказа и из Туретчины на себе мешки с добром перли, а потом это богатство в развитие хозяйства вкладывали, чтобы их какой-то Ленин или Бронштейн на мировую революцию разбазарили. Шиш им! Пусть попробуют взять, и кровью умоются, и дело здесь не в пасеках, табунах и землях, и будь у меня за душой только одна шашка, конь и единственная папаха, все одно это мое, и пока я жив, моим оно и останется.

  Впрочем, из разговора с близкими я понял, что не одинок в своих думах. Сейчас с фронтов казаки возвращаются, правда, поздновато, агитаторы из солдатской среды здесь уже успели закрепиться, но ничего, даже наша станица в случае чего, сотни четыре воинов выставит, а по всему Кавказскому отделу, так и не один полк собрать сможем. Коль будет Бог за нас, так и отстоим свою землю, а нет, значит, туго нам придется.

  Все! Прочь думы тяжкие. Я вернулся домой, и теперь на некоторое время можно расслабиться. Только я об этом подумал, как сразу же, заснул спокойным сном.