
И опять мне немного взгрустнулось. Эх, куда занесло! Не подбил бы меня Авдей вместо себя в институт сходить, не нарвался бы я на лже-профессора, не полез бы сдуру на контактную площадку — сидел бы сейчас с Лилькой возле телевизора и попивал чаек со сдобой. Вот ведь какая судьба! А теперь ничего не попишешь. Надо жить. Найду себе какую-нибудь Еву. Построю шалаш. Буду ананасы есть да волкам хвосты крутить.
Пока я отсутствовал, Ева уже приготовила постель — навалила на пол свежей душистой травы. И получилась не постель, а чудо! Даже сравнить не с чем. Таких постелей даже у генеральских дочек нет.
Адам как залег, так сразу и начал выводить носом всякие трели. То как унитаз забулькает, то как пожарная сирена заверещит. Можно подумать, храпит не один человек, а целый взвод. Ева тоже заснула быстро, но спала тихо. Только все время ворочалась и закидывала на меня горячую мягкую руку. Авель ночевать почему-то не пришел, и о нем вроде бы никто не беспокоился.
В траве за стеной шалаша что-то шуршало. Вдалеке заунывно провыл волк. Только сейчас я ощутил усталость этого так бурно прожитого дня. Очень скоро и мой храп присоединился к могучим руладам Адама.
5. ПРОГУЛКА ПРИ ЗВЕЗДАХ
Проснулся я оттого, что кто-то осторожно, но настойчиво дергал меня за ногу. Как благодарен был бы я судьбе, если бы это вдруг оказалась Ева! Но она по-прежнему тихо посапывала у стенки. Зато совсем не было слышно молодцеватых всхрапываний Адама. Выходило, что разбудил меня именно он. Надо вставать, ничего не поделаешь. Хозяев положено слушаться. Может, здесь обычай такой — будить гостей среди ночи.
На четвереньках я выполз из шалаша; Ночной пейзаж был глух и неясен. Света звезд хватало только на то, чтобы не спутать яму с бугром.
Адам, бесшумно ступая, удалялся в сторону леса. Смутные ночные тени придавали его фигуре фантастические очертания. Глаза, в те моменты, когда он оборачивался ко мне, вспыхивали зеленым фосфоресцирующим светом, а лицо казалось отчужденным и загадочным. Через его плечо было перекинуто что-то похожее на большое свернутое одеяло. Пахло почему-то тиной и рыбьей чешуей.
