С речки мы вернулись уже со светом. Ева убирала внутри шалаша. Авель сидел в углу и клевал носом. Вид у него был усталый и удрученный.

Завтрак ничем не отличался от ужина. Вновь были поданы три неизменных ананаса. Адам и Авель преспокойно слопали свои порции и улеглись на солнышке переваривать пищу. Я с независимым видом отошел в сторонку. Дескать, не надо мне ничего, я и так по горло сыт. А сам слюнки глотаю. Как говорила одна моя знакомая буфетчица: «Хорош квас, да не про вас!» Однако Ева меня обратно поманила и пальцем вокруг оставшегося ананаса круг описала. Можешь съесть, значит, половину. Все же и женщины способны на благородные поступки. Или это только здесь, в сопредельном пространстве?

Ночная рыбалка отняла у меня порядочно энергии, и половинка ананаса, конечно же, не смогла возместить ее. Облизываясь, я оглянулся по сторонам, но ничего в достаточной мере съедобного не обнаружил. Да, мисочка ухи сейчас не помешала бы. С картошечкой, лавровым листом и перцем! Впрочем — что уха! Дали бы сырого ерша, и то, кажется, сожрал бы за милую душу.

Адам, пребывавший после завтрака в хорошем расположении духа, жестами объяснил мне, что дуб выдает ананасы строго по количеству едоков, каковым для него я — увы — пока еще не являюсь. Выглядело это объяснение примерно так: руки Адама очень точно изображают контуры дуба, при этом пальцы трепещут наподобие листьев, затем щелчок по своей энергично жующей челюсти, три поднятых вверх пальца и, наконец, тычок в мою грудь и недоуменно разведенные в стороны руки.

Выходит, на довольствие я еще не поставлен. Обидно. А вообще-то логика у Адама странная. Я бы сказал — иждивенческая. Что же, он всю жизнь подачками дуба собирается питаться? Даст — не даст! У нас, к примеру, что делают, если яблоня плодов не дает? Под топор ее! А на это место сажают новую, молодую. Может быть просто обленился Адам? Зажрался? Лень ему лишний раз по солнцепеку к дубу прогуляться? Попробую к нему в помощники напроситься.