Все последующие дни Главный конструктор был мрачен и сосредоточен. Временами нервозность вырывалась наружу, он становился вспыльчивым, придирчивым, случалось повышал голос, виновным угрожал увольнением. В гневе он был страшен, но быстро отходил, мог продолжать разговор так, будто ничего не произошло. Ночь на 12 апреля Королев провел без сна. В третьем часу зашел посмотреть на спящих Гагарина и Титова, звонил на "площадку", мерил шагами половицы в своем домике неподалеку от монтажно-испытательного корпуса Площадки № 2 ("Двойка" — так ее называли).
Утром началась заправка ракеты. Цистерны позвякивали железом. Динамик громкой связи издавал хриплые звуки. Шум насосов напоминал стоны кита, застрявшего в иле. На металлических фермах на разных ярусах суетились стартовики. Руководивший заправкой офицер рассекал воздух ладонью с яростью грешника, отбивающегося от полчища инаковерных. Королев улыбнулся, наблюдая эту картину.
В 7.10 по УКВ начались переговоры с космонавтом через радиостанцию с позывным "Заря-1". Полная стенограмма переговоров с привязкой к часам и минутам, сделанная на основании прослушивания пленок и личных докладов представителей, находившихся на пунктах управления полетом (на Байконуре, в Колпашево, в Елизово, в Хабаровске и в Москве), предназначалась лишь для служебного пользования. Заканчивается она такой записью:
"10.18 "Весна" (представитель НИИ-Н-МО капитан В.И.Хорошилов): майор Гагарин, Ваш полет идет нормально — (ответа не последовало)".
История хранит еще один любопытный документ — "Запись, произведенная космонавтом на бортовом магнитофоне ЗБ-24 № 008 в полете корабля "Восток" 12 апреля 1961 г." Она-то и начинается со знаменитого гагаринского "Поехали!"