Генерал К.А.Керимов, возглавлявший в ту пору ГУКОС (Главное управление космических средств Минобороны), рассказывал:

— Особо волновал конструктора тот вариант, когда двигатель третьей ступени ракеты не дорабатывал нескольких секунд до расчетного времени. При такой ситуации космонавт приводнялся в океане, вблизи мыса Горн — южная точка Южной Америки. Этот район известен постоянными штормами. Почему-то именно мыс Горн не давал Королеву покоя… За несколько дней до запуска "Востока" — это название он придумал сам — главный конструктор потребовал, чтобы в бункере, откуда выдавались команды и велось наблюдение за ракетой, наши военные специалисты установили телеграфный аппарат, соединенный линией связи с одним из восточных измерительных пунктов. В случае нормальной работы двигателя блока "Е" этот аппарат выбивал на ленте "пятерки", а в случае остановки — "двойки"…

Перед заседанием Госкомиссии, на котором предстояло выбрать первого космонавта, Руднев спросил Королева: "Как будем решать?" "По традиции", — ответил Сергей Павлович. "Это как же?" — не понял председатель. "У авиаторов, — пояснил Королев, — существует традиция: для испытания самолета испытателя назначает главный конструктор изделия. Ясно?"

Двух кандидатов на полет представил Н.П.Каманин. Германа Титова он назвал "запасным пилотом". Обсуждений и вопросов не было. Все понимали, что решающее слово за Королевым. Сергей Павлович сразу же согласился с Каманиным, который знал о симпатиях Королева. И если бы у членов Госкомиссии были иные мнения, по чисто этическим да и другим соображениям Главному конструктору никто бы возражать не стал.

Сам же Гагарин говорил мне так: "Первым хотелось бы быть каждому. Я тоже хотел, это честно. Но узнал об этом только за три дня до старта. Что почувствовал? Передать трудно. Подумал: завтра надо все еще раз повторить" ("все" — это порядок работы космонавта на орбите).