Я подставил ноги к иллюминатору, но не закрывал шторки. Мне было интересно самому, что происходит. Я знал, что по расчету это должно произойти через 10–12 сек. после включения ТДУ… По моим ощущениям больше прошло времени, но разделения нет. На приборе "спуск 1" не гаснет, "приготовиться к катапультированию" не загорается. Разделение не происходит… "Кордебалет" продолжается. Я решил, что тут не все в порядке… Прикинул, что все-таки сяду… до Дальнего Востока где-нибудь сяду… Ключом я передал "ВН" — все нормально.

… Начинается замедленное вращение корабля, причем по всем трем осям. Корабль начал колебаться примерно на 90° вправо и влево… Ощутил колебания корабля и горение обмазки… Чувствовалось, что температура была высокая… Затем начался плавный рост перегрузки… По моим ощущениям, перегрузка была за 10 ж… В глазах стало немного сереть. Снова поднатужился, поднапрягся. Это помогло, все как бы стало на свое место…"

И еще одно откровение. Из сообщения ТАСС следовало, что космонавт приземлился вместе с кораблем. Эта версия обрела силу правды, а истина многие годы скрывалась. Почему? Не знаю. Посадку вне корабля предусматривала программа полета. И это вовсе не снижало героизм космонавта и величие (так скажем) конструкторской мысли. Американцы смогли повторить орбитальный полет лишь 20 февраля 1962 года. Дж. Гленн приводнился в океане, что, кстати, технически много проще. Для Гагарина катапультирование и спуск на парашюте были еще одним испытанием воли и мужества. Он его выдержал.

В то время, когда пошла команда на спуск, Королев звонил по телефону с Байконура в Пицунду, где находился Хрущев. Слышимость была плохая: Королев прижимал трубку и кричал: "Парашют раскрылся, идет на приземление! Корабль, кажется, в порядке!"