— Так, робя, живо ко мне, — сказал он жестко, — стали рядом. Я, заговариваю зубы волкодлакам, вы незаметно, но крайне быстро открываете врата. Там тикаем, куда получится. Ясно?

Мы кивнули и пристроились рядом. Зрелище вполне впечатляющее, думаю.

— Начинай, как там тебя?

— Осирис, — самец криво улыбнулся, словно ожидал издевок. Не дождавшись, прикрыл глаза, что-то забормотал неразборчиво и быстро. А ухо-то начало медленно нагреваться.

Из-за насморка мне стало тяжело дышать и, потому все внимание, я отдавал увлекательному процессу чихания. Пилон тихо пнул меня, намекая на заткнутся, но я не мог. Глаза щипало, из носа текло, а чихи прямо таки сотрясали тело. Вдруг запахло розами. Нежный аромат без следа уничтожил источник моих страданий. Я прослезился от облегчения и несколько раз глубоко вздохнул. Запах тем временем усиливался, становился густым и насыщенным, настолько, что я почти не удивился, когда увидел перекошенную морду Пилона. Только чем ему не угодили цветы? Все лучше поганой вони. Одно удивляло, откуда здесь взяться розам?

Тут из травы, которая стояла выше роста фека, выбежала группа в драных шкурах.

3

Думая о своем обучении, точнее книге миров, с объемными голографическими иллюстрациями, я припоминал, что волкодлаки еще тогда не произвели на меня хорошего впечатления. Но, теперь понял, что живой оборотень значительно хуже самой достоверной картинки. Ух, и здоровенные это были твари, с широченными мордами-лицами, вытянутыми и на удивление хитрыми. К тому же еще и покрытыми густой шерстью, переходящей со щек и бровей в пышную спутанную шевелюру, а после в короткие щетинистые полосы на загривке. А еще волосатые лапы, короткие и кривоватые, ступни которых заканчивались когтями.