Когда острота ощущений пропала, а разум прояснился, Нэм засмущался – он никогда не считал себя мазохистом. Но если это не мазохизм, то как же иначе назвать полученное им удовольствие от тех далеко не приятных чувств, которые возникли в борьбе льда анестезита и огня афлисовки?
Чуть насмешливый внимательный взгляд бесцветных глаз Посла ещё больше смутил Нэма. Он попытался расправить плечи, поприличней усесться в кресле и спросить: на всех ли так действует коктейль из анестезита и афлисовки, но не сумел – тело не слушалось, а любое напряжение тут же мутило разум. Да и не хотелось ничего делать – было приятно и покойно именно так, когда ленное тело отделялось от блаженно парившего разума.
– Не дёргайтесь, Пэче. Наслаждайтесь покоем. Вы молодец – быстро очухались. Пока вы можете только слушать, я расскажу вам обещанную притчу про охотников‑оптимистов. Но сразу сознаюсь, я её несколько переиначу, чтобы яснее была аналогия между мышками и самонадеянными охотниками, которые наткнулись на следы невиданного зверя и бросились за ним. В оригинальной версии притчи хищный зверь, которого ловили охотники, был достаточно известен, и повадки его не были тайной. Итак, слушайте.
Самонадеянные, круто вооружённые – с кольями и дубинами наперевес, охотники‑оптимисты побежали по следу невиданного зверюги. Гонялись они за ним, гонялись и догнали. И первый охотник, увидевший зверюгу, радостно закричал, что нашёл зверя и схватил его. Бросился ему на помощь второй.