И ещё один – чернявый кучерявый – у загона трётся, но сразу видно, не хозяин. Вона глаза какие голодные.

Ну, Ванька, понятно, к мужичонке направился.

– Это, – говорит, – вы Скоробогат, которому корованщики нужны?

И кучерявый туда же посунулся.

А из-за спины голос сухой, аж холодом повеяло:

– Это ко мне.

Оборачивается – давешняя девка с хлыстом. Смотрит оценивающе, как будто он не Ванька, а бараний бок на блюде.

– Козла на скаку остановишь?

– Остановлю, – пожал он плечами. – Коняву не смогу, а козла – извольте, барышня.

– Я тебе не барышня, а старшая над корованной охраной.

А сама уже на кучерявого смотрит.

– Хлыстом владеешь? А арканом?

И опять к Ваньке:

– Из пищальки стрелить умеешь?

Батюшки, что ж это творится? Девка – и старшая. Это выходит, если Ваньку в корованщики возьмут, он под девкой ходить будет? Стыдоба-то!

– Мне один корованщик нужен, а вас двое. Будете меж собой драться. Кто верх возьмёт, тот и с корованом отправится.

Взял Ванька аркан, а чернявый шепчет:

– Два рубля дам, ежли поддашься.

Два рубля, оно, конечно, деньги хорошие, но мечту кто же продаёт!

– Нет уж, – говорит Ванька, – драться так драться.

Чернявый надулся и давай аркан вокруг себя крутить – выделываться. Подумаешь. Ванька такое ещё несмышлёнышем умел.

Ан едва не пропустил бросок. К земле припал, еле ушёл от петли. Ванька озлился и свою петлю с вывертом бросил. Коли повезёт, так можно противника под коленки зацепить и заставить пыли наесться.

Чернявый в сторону кувырнулся, ушёл.

И тут разом завопили в отдалении.

– Конява!

– Конява сорвалась!

– Тикайте, люди добрые!

– Ребёнка! Ребёнка унесла!

– Коня-а-ава!