- Я практически уверена, что у него нет пистолета, не говоря уже о том, чтобы он носил его с собой.

- Скорее всего, вы правы, но наверняка вы этого не знаете. Поэтому нельзя исключать и такой вариант: у него есть пистолет и он носит его с собой.

Она кивнула: логичный вывод.

- И вот тут я должен задать вам вопрос. Вернее, вы должны спросить себя и дать мне ответ. Как далеко, повашему, все может зайти?

- Я чтото не понимаю, о чем вы.

- Мы уже говорили о том, что без физического воздействия не обойтись. И последствия будут сказываться несколько дней. Ребрам его крепко достанется.

- Хорошо.

- Да, конечно, если этим все и закончится. Но вы должны понимать, что может и не закончиться.

- О чем вы?

Он сложил ладони домиком.

- Понимаете, не вам решать, где ставить точку. Я не знаю, слышали ли вы эту присказку... о горилле. Не вы принимаете решение, когда надо остановиться. Вы останавливаетесь, когда так решает горилла.

- Я слышу это впервые. И, наверное, не все понимаю. Горилла - это Говард Беллами.

- Горилла - не он. Горилла - насилие.

- Ага.

- Вы чтото начинаете, но не знаете, во что это выльется. Окажет ли он сопротивление? Если да, ему достанется чуть сильнее, чем предполагалось сначала. А если он будет и дальше сопротивляться? Пока он не угомонится, его будут бить. Выбора нет.

- Я понимаю.

- Плюс человеческий фактор. Парни... в их действиях не должно быть эмоциональной составляющей. И вы полагаете, что их будут отличать хладнокровие и профессионализм.

- Конечно.

- Но это справедливо до какогото предела, потому что они всего лишь люди, понимаете? Если они начинают злиться на своего клиента, они говорят себе, что он кусок дерьма, и уже с ним не церемонятся. Гдето они выполняют задание, а гдето добавляют и от себя, особенно, если клиент их обзывает или, обороняясь, заденет. А разозлившись, они могут причинить больше вреда, чем оговаривалось заранее.