Она снова задумалась.

- Я понимаю, о чем вы.

- Поэтому все может зайти дальше, чем ктолибо мог предположить. Он может попасть в больницу.

- С переломами?

- И не только. С разрывом селезенки. Знаете, люди умирают и от удара кулаком в живот.

- Я видела фильм, в котором так и случилось.

- Я видел фильм, в котором человек раскидывает руки и летит, как птица, а вот смерть от удара кулаком в живот возможна не только в кино, но и в реальной жизни.

- Вы заставили меня задуматься.

- Тут действительно есть о чем подумать, потому что вы должны быть готовы ко всему. Вы понимаете? Вряд ли, конечно, дело зайдет так далеко, в девяносто пяти случаях из ста без этого удается обойтись.

- Но может зайти.

- Именно. Может.

- Господи, - выдохнула она. - Он, конечно, сукин сын, но я не хочу его смерти. Я хочу, чтобы он получил наглядный урок. Я не хочу до конца моих дней терзаться изза него угрызениями совести.

- Я так и думал.

- Но я не хочу платить этому сукиному сыну десять тысяч долларов. Я все усложняю, не так ли?

- Я отлучусь на минутку, - он встал. - Вы пока подумайте, а потом мы продолжим разговор.

Пока он отсутствовал, она повернула книгу к себе. Посмотрела на фотоснимок автора, прочитала несколько строк аннотации. Вернула книгу на место. Отпила "мартини", выглянула в окно. Автомобили проезжали мимо, едва пробивая светом фар густой туман.

- Я подумала, - сказала она, когда он сел за столик.

- И что?

- Вы отговорили меня платить вам пятьсот долларов.

- Я так и предполагал.

- Потому что я не хочу, чтобы его убили, я даже не хочу, чтобы он попал в больницу. Мне приглянулась идея напугать его, напугать как следует, может, начистить физиономию. Все потому, что я разозлилась.