И, не оглядываясь, пошла вперёд.

Милка, неопределённо пожав плечами, отправилась за ней, осторожно ступая по узкой, в две ступни, дорожке. Но как девушка не старалась, на одном из поворотов ее покачнуло и она, ойкнув, ступила на травку, росшую на обочине тропы. Тотчас вокруг её ног вспыхнуло бездымное лиловое пламя. Девушка истерически завизжала, закрыв лицо руками — больше от страха, чем от боли, так как огонь был совсем не горячий и скоро погас сам собой, оставив после себя большое выжженное пятно.

Старуха бросилась к ней, втащила ее обратно на тропу, а сама, опустившись на колени, принялась тихо приговаривать, легко касаясь опаленного участка руками. Черное пятно покрылось белесыми кристалликами инея. Скоро сквозь пепел уже пробивались остренькие клювики сочных зеленых побегов, лаково отблёскивающие под яркими лучами солнца. Выжженная проплешина густо заросла травой, и только капли росы от истаявшего инея, напоминали о недавнем событии.

— Что ж ты такое? — пробурчала старуха, несколько раз оглядев Милку с головы до пят и задумчиво хмуря брови. — Ладно, пошли дальше, только ступай теперь впереди. За тобой глаз да глаз нужен, оказывается.

"Хорошо, хоть не прогнала!" — подумалось девушке, шагающей, словно под конвоем. Впрочем, через полсотни шагов она уперлась в развилку и остановилась в глубоком раздумье. Налево тропка уходила в заросший крупными ромашками луг, почти скрываясь в высокой траве. Правая же, совсем истончаясь, исчезала в непроходимых дебрях. И куда теперь?

Старуха, отчего-то оказавшаяся впереди, свернула направо. Милка попробовала двинуться в сторону цветущей луговины, но ноги, против её желания, понеслись вслед за бабкой, с грацией дикого кабана ломившейся через колючие кусты, усыпанные оранжево-красными ягодами. Девушка на ходу сорвала несколько ягодок, разжевала плотные плоды — их кисло-сладкий вкус слегка притупил давно уже терзавший её голод и вызвал непонятное жжение во рту, превратившееся в настоящий пожар. Она несколько раз глубоко вдохнула, выдохнула, помахала перед лицом ладошками, усиливая вентиляцию, и решила не закрывать рта, пока не перестанет припекать язык. За всеми этими манипуляциями и не заметила, что уже давненько стоит в полном одиночестве на идеально круглой лесной полянке перед избушкой-развалюшкой с гостеприимно распахнутой дверью, повисшей на одной петле.