Умерла внезапно мать.

Сиротой остались дети,

Бед людских не сосчитать...

Потом вдруг запричитала: - Ох, жизнь многострадальная! И зачем ты, Саба167 хон, дочка моя, оставила меня? Как мне быть теперь? Пусть аллах простит мои грехи. Не ценил муж тебя, замучил... .Мертвецы живы, а живые мертвы. Нет, не дала я твоего Бахадыра-сыночка в обиду мачехе.

Сколько раз Джалил хотел отобрать его у меня! Теперь у него другая жена, не смогла родить ему сына. Я знаю, это он расплачивается за все страдания, которые принес тебе. Но что я могу поделать, ведь он мне тоже сын... Я так часто вспоминаю тебя... Пусть дух твой радуется, Сабахон, дочь моя...

В это время за воротами послышался треск старого "Москвича". От этого звука и тетушка Зебо, и мы вздрогнули. Вскочили с места.

Джалил-ака внес во двор в больших сумках яблоки, гранаты, орехи и поставил все это на террасу. Посмотрев по сторонам, он зычно крикнул:

- Бахадыр, где ты? Помоги!

- Сайчас, папа,- отозвался сын и мигом покинул нас.

И мы, собрав книжки, тетрадки, ручки, спустились по ступенькам во двор.

- О, вы, я смотрю, делали уроки,-притворно всплеснул руками Джалил-ака.- А я вас побеспокоил.

Ну, извините... А пока помогите-ка разгрузить машину, занесите сумки из нее домой. Большие сумки берите осторожно: там бьющиеся вещи...

- Угилой, смотри, сколько водки! - опеши-Я Акбар, хватаясь за сумку.Неужели они столько выпьют?

- Тише ты, а то услышат,- шикнула я, помогая ему.

Джалил-ака, уже промывший под колонкой руки, на этот раз громко похвалил:

- Молодцы, молодцы, ребятишки! Смотрите-ка, мама, какими вымахали помощниками!

- Верно говоришь, сынок,- заквохтала тетушка Зебо.- И мне они помогли... Если бы не они, я бы ничего не успела приготовить.

- Все перетаскали? - переспросил Джалил-ака.Вот и хорошо. Долгих вам лет!

Эти последние слова прозвучали так, будто Джалил-ака хотел сказать: "Помогли и ладно, а теперь уходите!".